Skip to main content

Накануне великой даты…

Второго сентября россияне и граждане всего мира будут отмечать День окончания Второй мировой войны, ставшей крупнейшим вооружённым конфликтом в истории человечества. 2 сентября – это своего рода второй День Победы России, победы на Востоке. Этот праздник нельзя назвать новым - 3 сентября 1945 года, на следующий день после капитуляции Японской империи, Указом Президиума Верховного Совета СССР был учреждён День победы над Японией. Однако, долгое время в официальном календаре знаменательных дат этот праздник указывался редко. В год 70-летия Победы советского народа над фашизмом – этой великой дате будет уделено огромное внимание. Во всех районах Агинского округа пройдут праздничные мероприятия, посвященные Дню окончания Второй мировой войны. Накануне праздника мы продолжаем цикл публикаций о наших земляках - людях, которые не жалея жизни и здоровья, приближали долгожданную Победу на передовой и в тылу.

Война в судьбе моей семьи

Одним из самых ярких примеров для меня является жизнь моего деда - Арсалана Жамбаловича Жамбалона. Он - один из старейших писателей Забайкалья. Поэт, прозаик, журналист и еще - фронтовик. В августе 1942 года дедушка был призван в армию для защиты юго-восточных рубежей нашей Родины, начал службу в 210-й стрелковой дивизии, расположенной в двенадцати километрах от восточной границы. Он рвался на запад, на фронт, но солдаты нужны были и на востоке, чтобы охранять границу от японских империалистов. В армии он прошел обучение на минометчика и бронебойщика, затем, как солдата срочной службы, его в составе воинской команды послали на заготовку леса для фронта, сена для скота. Палатки, в которых жили солдаты, в зимнюю немилосердную стужу часто срывала пурга. Среди личного состава были нередки тяжелые и, порой, смертельные случаи обморожения. Летом, в нестерпимый зной, бойцам приходилось долбить сплошной горный камень и копать вдоль границы противотанковые рвы.

Непосильное бремя тягот и страданий вынесли на своих плечах солдаты и офицеры, рабочие и колхозники, деятели культуры и науки, дети и женщины в годы войны. «Все для фронта, все для Победы!» - этот лозунг вдохновлял людей на трудовые и боевые подвиги. Меня поражает, что мой дед в то нелегкое время, кроме воинских обязанностей, находил время для проявления своих творческих талантов. В буднях боевой службы рос и мужал мой дедушка, бурятский паренек-бронебойщик. Используя редкие свободные часы, успевал оформлять и выпускать ротную стенгазету, сотрудничать с дивизионной, армейской и фронтовой газетами, рисовать для дивизионного Дома Красной армии портреты великих русских полководцев. Карандаш и блокнот были его постоянными армейскими спутниками. Именно тогда начался его труд литератора в редакции фронтовой газеты «Суворовский натиск».

В блиндажах, на привалах рождались стихи и рассказы, посвященные героизму воинов на фронтах второй мировой войны, тех, кто на востоке держал границу на замке. На протяжении всей жизни свое творчество он посвящал фронтовикам – землякам, писателям-поэтам, матерям, женам, Родине - агинской степи. Это очерки «Путь героя», «Родина зовет». Он торопился жить, ценил каждую минуту жизни, как будто бы он проживал жизнь тех, кто не вернулся с войны, одаривал нас самыми проникновенными стихами, поэмами, рассказами. Оставил для нас память того, как должны мы жить. Воспевал тех, кто сберег в себе доброту, любовь, сострадание, верность Родине. Достаточно взять в руки его книгу «Узы братства», где можно прочесть стихи «Отец моего друга», «Признание», «Слово о матерях», «Весы моей жизни», «О земляке - победителе» и мое любимое - «Дангина». Эти работы моего деда помогают мне быть сильной, мудрой, терпимой. Читайте, и вы поймете меня.

Ж.РАДНАЕВА, студентка Агинского медицинского колледжа им. В.Л.Чимитдоржиева.

"Вы в памяти живы моей"

Я родилась через пять лет после войны, и память о ней в моей душе хранится через рассказы мамы, отца, родственников, соседей, через фотографии, ордена и медали, которые хранились практически в каждой семье. Жили мы на Украине, в Черниговской области, в небольшом селе, которое во время войны оккупировали фашисты. В семье моего отца Шевченко Трофима Кирилловича (на снимке) на фронт были призваны три брата: Трофим, старший брат Степан и младший брат Иван. Проводила на фронт своего мужа сестра отца Анна через несколько дней после свадьбы. С тех пор и не видела, получила похоронку и прожила всю свою послевоенную жизнь в одиночестве. Степан тоже не вернулся, пропал без вести, до сих пор о его судьбе ничего не известно.

Отец тоже воевал недолго, был сильно ранен: одна пуля прошла навылет, повредив челюсти, близко к уху, поэтому произошла частичная потеря слуха, другая повредила сухожилия и связки на правом запястье. Поэтому после лечения в госпитале его отправили домой и дали «бронь», то есть не призывали на военную службу, а оставили работать в колхозе кузнецом. Наград отец получил немного: медали «За отвагу», «За победу над Германией» и, впоследствии, - юбилейные медали. Отец о войне рассказывать не любил, а вот дядя Иван был неплохим рассказчиком. В основном, из его воспоминаний мы и узнали некоторые эпизоды из их военной биографии.

Шевченко Иван Кириллович (1918 г.р.) в предвоенные годы был призван в ряды Красной Армии, служил на Дальнем Востоке и войну встретил молодым солдатом. Сначала служил в пехоте. Когда началась война, молодых солдат в спешном порядке готовили к отправке на фронт. Из рассказа дяди Ивана: «Нас кормили очень плохо, я боялся, что не выживу. Случайно узнал, что тех, кого готовят в разведчики, кормят лучше, и я пошел проситься к ним. Меня взяли, я несколько воспрянул духом, но тут получил из дома письмо и узнал, что брат Трофим сильно ранен и находится на лечении в госпитале города Чита». Оказалось, что отец сам попросился на лечение именно в Читинский госпиталь, так как в Чите жили родственники. В письме из дома писали, что село, где осталась семья, находится в немецкой оккупации. В родном доме расселили немцев, а семья вынуждена была жить в сарае, прятаться от бомбежек в погребе. Иван был еще не женат, а в семье Трофима уже была трехлетняя дочь Валентина и новорожденный сын Иван, который родился 8 июля 1941 года, через две недели после начала войны.

С трудом представляется, как маме с малолетними детьми удалось выжить. Помогали соседи, односельчане. Она рассказывала, что хорошо помнит страх перед оккупацией. В соседнем селе, которое находилось в трех километрах западнее, немцы сожгли все дома, так как население пыталось оказать сопротивление. Немцы расселились почти во всех домах, требовали, чтобы их хорошо кормили. Однажды, когда в очередной раз немцы трапезничали за столом, маленькая Валя подошла к незнакомому дяде, он посадил ее на колени, а она стала баловаться и смеяться. Мама похолодела от страха, но сытые немцы, видимо, были в хорошем настроении, не обратили внимания. После этого сестру прятали в погребе вместе с младшей сестрой отца Фросей, которой было всего 17 лет.

Однажды молодежь собрали в сельском совете, чтобы отобрать для отправки в Германию. Фросе с подружкой посоветовали сильно натереть глаза луком, чтобы они выглядели как больные тифом. Помогло. Их не взяли, немцы очень боялись тифа. Иван прошел всю войну, дошел до Праги. Имеет награды: медали «За отвагу», «За взятие Кенигсберга», «За взятие Праги», орден Красного Знамени, два ордена Славы и другие. Я помню не все награды. Во времена моего детства для нас, детей, они не имели такого значения, как в наши дни. Мы с двоюродной сестрой унесли несколько наград в школу для какого-то мероприятия, там они и потерялись. В послевоенные годы дядя Иван многократно приглашался на военные парады, торжественные мероприятия в город Киев. Наверное, мы просто не понимали, какой ценой добывались эти награды, какую цену заплатили наши отцы и деды за то, чтобы наше поколение не знало войны.

В селе есть две братские могилы. Над одной есть памятник с фамилиями жителей села, погибших во время войны, над другой нет никаких надписей. В ней похоронены неизвестные солдаты, погибшие во время освобождения села. В сельской церкви есть человек, который ухаживает за братскими могилами. В День Победы каждый год звучат салюты в честь победителей, в честь надежды, что страшная война больше никогда не повторится. Я не знаю, на каких фронтах воевал отец и его братья, спросить уже не у кого. Пусть хотя бы то, что известно мне, не подлежит забвению. Это нужно тем, кто будет жить после нас.

А.Снегурова, учитель биологии, п.Новоорловск.

Через Гоби и Хинган

Чем больше времени отделяет нас от победных салютов 45-го, тем меньше и меньше становится тех, кто подарил нам эту Победу. В каждой семье можно услышать: воевал отец, дед, дядя, погиб, не вернулся... Для меня 9 мая – особенный праздник. Хочу рассказать о своих фронтовиках. Дед по отцу Рабдан Рабжаев, 1894 года рождения, уроженец села Сахюрта Агинского района, погиб в 1942 году, обороняя Сталинград. Был снайпером. Моему отцу было семнадцать лет, когда из Сталинграда в наше село вернулся комиссованный по ранению фронтовик. Сейчас я сожалею о том, что по молодости не запомнил его имени. Он рассказал, что лежал с Рабданом вместе в госпитале, что он был тяжело ранен, говорил, что вряд ли выживет, и передал последний отцовский наказ – «захяа» своему сыну Ширабу. Сам фронтовик прожил недолго. Умер он от старых ран.

Во времена СССР организовали тур по путевкам для школьников по стране, в том числе по городам-героям. В девятом классе мы ездили в город-герой Волгоград. Посетили все памятные места боев, Мамаев Курган, дом Павлова. В музее-панораме Сталинградской битвы я отстал от группы у стены, где высечены фамилии погибших защитников города, надеясь найти имя моего деда. Подошла гид нашей группы, спросила: «В чем дело?». Я объяснил, и она сказала, что искренне уважает память моего деда, погибшего на защите ее родного города, но, к сожалению, время экскурсии ограничено, поэтому нужно идти. Вот так мне довелось побывать в местах, где сражался и погиб мой дед.

Мой отец Шираб Рабданович Рабданов (на снимке), 1925 года рождения, в январе 1943 года был призван в армию. Службу начал в 386-м запасном стрелковом полку 36-й армии на Урале, в батарее 160 мм минометов. После учебы продолжил службу в 855-м стрелковом полку 278-й стрелковой дивизии. В 1944 году дивизия была переброшена в Иркутскую область для отправки на фронт, но по приказу переведена на Дальний Восток. С объявлением войны с Японией, дивизия вошла в состав 17-й армии в МНР. С боями пройдя через Гоби и Хинган, наступая, дивизия дошла до китайского города Чифын. За боевые заслуги дивизии присвоено звание «гвардейская Хинганская». Помню рассказ отца о войне: когда при переходе Большого Хингана на рассвете, на позиции батареи налетели три самолета противника и начали бомбить, было очень страшно. Тогда он получил два легких осколочных ранения, но оставался в строю. После капитуляции Японии, из Порт-Артура часть перевезли на Сахалин, где отец продолжил службу в морской десантной бригаде. Домой вернулся в 1948 году. Вместе с супругой Намжилмой родили и воспитали восьмерых детей.

Отца не стало в 2008 году. Он прожил достойную жизнь. У него множество наград: орден Отечественной войны II степени, медаль «За победу над Японией», медаль Жукова, другие юбилейные медали, благодарность от Верховного Главнокомандующего И.В.Сталина, которые бережно хранятся в семье. Моя мама, Намжилма Шулунбатуевна Рабданова, сейчас проживает в поселке Агинское. Награждена орденами «Материнская слава» II-III степени, имеет медаль Материнства I-II степени, медаль «Ветеран труда». Ей сегодня 87 лет, имеет шестнадцать внуков и пятнадцать правнуков.

С.Рабданов, с.Сахюрта.

Воспоминания ветерана

«Родился я в селе Куйтун Забайкальского края (теперь территория Республики Бурятия) в мае 1916 года в семье крестьянина-бедняка Мясникова Матвея Семеновича и Ирины Трофимовны. Нас было трое детей: Дмитрий – 1912 года, Иван – 1914 года и младший я... ... Отец во время гражданской войны пропал без вести. После этого мама перевезла нас в Верхнеудинск, где устроилась на работу уборщицей. Вскоре вышла замуж за Ивана Молчанова, который усыновил нас. Мы с братом Иваном в первый класс пошли вместе, окончили одновременно четыре класса. Брата отправили учиться в школу рабочей молодежи, а мне отец сказал, чтобы я пошел работать.

Устроился на стройку, где на лошади подвозил стройматериалы. Проработал три года, строительство завершилось. Брат Иван окончил семь классов школы, затем - педагогическое училище в Верхнеудинске, и его направили работать в Акшинский район Читинской области. Работал учителем в школе села Такеча, куда переехали и мы с мамой, отчим к тому времени умер. Там мы оба женились, и в 1938 году я переехал с женой в село Агинское, а брат Иван стал директором школы в селе Улача Акшинского района. Через год брата перевели в Агинское, где он стал заведующим отделом народного образования. В 1939 году Ивана призвали в армию, а меня направили на курсы переподготовки. В 1941 году я работал помощником начальника на руднике Барун-Ундур, где добывали вольфрам.

С началом войны брат уже был в действующей армии, а меня направили в Новосибирское военно-техническое училище. Там начальник училища, генерал, удивился, как я попал к ним с моим начальным образованием, когда все курсанты были со средним и даже высшим образованием. Но я обещал постараться. Вместо двух лет мы проучились шесть месяцев, и в мае 1942 года всю выпускную восьмую пулеметную роту направили на фронт под Москву. Брата своего я так больше и не увидел. В 1942 году семье пришло извещение, что он пропал без вести. Позднее, видимо, школьники Агинского района организовали поисковую работу, и оказалось, что брат Иван погиб 5 апреля 1942 года под Калугой Смоленской области. Я попал в 202-й запасной стрелковый полк 39-й отдельной стрелковой бригады 5-й армии Центрального фронта. Был назначен командиром пулеметного взвода, в котором было 44 бойца, пять младших командиров и один помощник командира взвода. С июня по август вели оборонительные бои. 7 августа 1942 года фронт перешел в наступление. Вблизи новой стрелковой позиции взвода оказался оставленный немцами привязанный к дереву стрелок-смертник, которых называли «кукушками». И когда я сам за пулеметом вел огонь по противнику, этот немец «прошил» из автомата очередью наш окоп. Одна пуля сбила с головы пилотку, вторая попала мне в кисть левой руки на рукоятке пулемета. Пуля была разрывная, и мне практически разворотило всю кисть руки. Вывезли санитарным поездом в Москву, где сделали перевязку, и отправили дальше - на восток - в город Ижевск. Там за семь месяцев сделали четыре операции, сшили кисть руки, но часть осколков так и не извлекли.

В марте 1943 года из госпиталя выписали, признали негодным для передовой и направили в тыловые подразделения. Прибыл в Ростов-на-Дону, в штаб Северо-Кавказского военного округа, откуда получил назначение в Аксайский районный военный комиссариат, где занимался военной подготовкой призывников. В конце 1943 года вышел приказ: ограниченно годных к службе демобилизовать из рядов армии, и меня через Москву отправили домой, в Забайкалье. После отметки в военкомате по месту призыва, приехал в село Такеча Акшинского района, где с моей мамой жили обе семьи: моя и моего брата. У брата остались трое детей. У нас с женой были уже два сына. Направили меня в школы ближних сел, где вел в старших классах военную подготовку. По окончании войны такую должность в школах сократили и некоторое время я работал в милиции Акшинского района помощником оперуполномоченного.

Здесь ранение мне помешало работать. Нужно было искать другую работу. С семьей, уже с тремя сыновьями, устроился на станцию Могзон Хилокского района, но там почему-то отказались оформить хлебные карточки на семью, вернулись на станцию Дарасун в 1946 году, где стали с женой работать на пункте «Заготзерно». Получили маленькую квартиру, потом купили свой небольшой домик. Дети пошли в школу, семья увеличилась: родились две дочери. В Дарасуне построили сами уже дом побольше. Но в 1954 году решили перебраться в сельскую местность. Приехали в село Урейск Акшинского района, где меня приняли заместителем председателя колхоза. Там прожили девять лет, родились еще две дочери. Наши сыновья окончили среднюю школу в районном центре села Акша, и надо было учить дочерей.

Вернулись в Дарасун, где опять я работал в «Заготзерне», потом - в охране энергоподстанции и в военизированной охране при воинских частях на станции Туринская, в охране отделения Сбербанка. Жена работала в тепличном хозяйстве совхоза «Дарасунский». Тут уже все дочери получили образование и разъехались. Здоровье стало сдавать, практически потерял зрение и теперь переехал к младшей дочери, где, как инвалид войны, получил благоустроенную квартиру в городе Арсеньев Приморского края. Я благодарен школьникам Агинского района, которые смогли установить время и место гибели моего брата. Имя его высечено на памятной стелле в поселке Агинское. Дети его, к сожалению, все умерли. Старший сын не имел детей и кроме трех внучек в Акшинском районе есть дети младшего сына Анатолия Ивановича, семья которого переехала в Красноярский край, и связь с ними мной потеряна.

После ранения меня наградили орденом Отечественной войны второй степени и медалью «За победу над Германией». Позднее, в юбилейный год Победы, вручили второй орден Отечественной войны, уже первой степени. Окончательно был списан с воинского учета в звании «старший лейтенант», но, видимо, моя служба офицером как-то повлияла на выбор профессии моих детей: старший сын окончил военное училище, затем - военную академию и служил подполковником военно-воздушных, а теперь военно-космических сил на космодроме Байконур. После службы выбрал для проживания город Днепропетровск УССР, и теперь оказался «за границей». Младший сын стал подполковником полиции, а теперь и внук Иван Валерьевич – подполковник внутренней службы.
Молодым идти дальше. Главное, чтобы сохранили то, что наше поколение защитило в той Великой Отечественной войне жизнями миллионов погибших, в том числе и жизнью моего брата и моей собственной кровью и здоровьем».

Записано со слов участника Великой Отечественной войны, бывшего командира пулеметного взвода, старшего лейтенанта Николая Молчанова, май 2012 года.

Не пропал без вести. Пал смертью храбрых

Мой дядя Буда, старший брат отца, считался пропавшим без вести в Великую Отечественную. Когда мы с братом учились в школе, папа иногда вспоминал о нем, особенно в майские дни. Дядя Буда родился в 1923 году. Был среднего роста - за метр семьдесят, крепкого телосложения. В 1941-м он работал на ЛВРЗ (локомотивно-вагонном ремонтном заводе) г.Улан-Удэ. Ему было 18, когда грянула война. Как и многие, он подал прошение об отправке на фронт добровольцем, но поскольку у него имелась бронь (ЛВРЗ был оборонного значения), поначалу ему отказали. Но спустя некоторое время, в августе 41-го, его с группой добровольцев призвали в ряды Красной Армии.

Отец говорил, что его призвали в ВДВ, провели ускоренные курсы боевой подготовки и отправили на передовую. Буда-ахай написал родным несколько писем с фронта, которые, к сожалению, не сохранились. Где-то в конце 1943 года пришло сообщение, что «Суходаев Буда Лобсанович во время десантной операции пропал без вести». Поиски деда и отца после войны не дали особых результатов. Папа считал, что брат, возможно, погиб в боях под Харьковым, где было одно из крупнейших сражений. Он хотел съездить в Харьков, где имеется большое братское захоронение, в котором покоятся останки свыше 30 тыс. бойцов и командиров Красной Армии. Шли годы, и в памяти родных Буда-ахай оставался 18-летним парнем, ушедшим на фронт и без вести пропавшим. Попытка, предпринятая много лет назад, не дала нужных результатов. И вот в последние год-два в «Агинской правде» неоднократно появлялись публикации об общественной деятельности поисковика Батора Бороева, который сумел вернуть из небытия многие белые страницы Великой Отечественной и судеб фронтовиков, доселе неизвестных. Зародилась надежда.

Нынче весной автор этих строк обратился к нему. Батор Мункуевич с готовностью согласился. За короткое время он сумел пролить свет на фронтовую судьбу моего дяди. Теперь мы, родственники, знаем, что Суходаев Буда Лобсанович не пропал без вести… Последние месяцы перед гибелью он воевал в составе 341-го гвардейского полка 119-й гвардейской стрелковой дивизии… Из архива Министерства обороны: «119-я гвардейская дивизия была сформирована в начале октября 1943 года из 11-й и 15-й гвардейских стрелковых бригад, флотских по своему составу, в Калининской области. Моряки-гвардейцы в рядах 64-й армии осенью и зимой 1942 и 1943 годов участвовали в боях под Сталинградом» (там сражался и Буда Суходаев – прим.авт.) Осенью 1943 года дивизия входила в состав2-го Прибалтийского фронта (3-я ударная армия). После освобождения Невеля войсками 3-й ударной армии в начертании нашего переднего края образовался большой выступ в направлении Пустошки, так называемый Невельский мешок. На дне его и оборонялась понесшая большие потери в предыдущих боях 119-я гвардейская стрелковая дивизия. В течение длительного времени немцы непрерывными атаками стремились завязать «мешок» и окружить войска, которые в нем оборонялись. В отдельные дни через его горловину шириною около трех километров было трудно пробраться, так как она непрерывно обстреливалась плотным артиллерийским и минометным огнем.

В начале ноября 1943 года после 150-километрового марша дивизия с ходу вступила в бой западнее Невеля в районе Дербиха, форсировала реку Уща и освободила 53 населенных пункта… Теперь стало известно, что именно в ожесточенных боях у деревни Дербиха мой дядя был смертельно ранен и умер от ран 11 ноября 1943 года в медсанбате дивизии. «Похоронен на опушке леса, 0,5 км юго-восточнее от деревни Дербиха Невельского района Калининской области (ныне Новгородской области)». Как явствует из информации, донесений о безвозвратных потерях это место значится как первичное захоронение. Так благодаря благородному труду поисковиков, таким, как Батор Мункуевич Бороев, стала известна судьба еще одного воина-защитника Родины. И вдвойне приятно, что произошло это в канун 70-летия Великой Победы.

Л.Суходаев, п.Агинское.

Эти и другие материалы читайте на сайте газеты "Агинская правда"